Белые петербургские ночи

Белые петербургские ночи

Белые петербургские ночи

Чудное колдовское время — белые петербургские ночи. Тишина этих ночей кажется по-особому значительной. Все вокруг не спит, но чутко дремлет.

И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла…

Как сказочный золотой петушок, неслышно и неприметно поворачивается по воле воздушных волн Адмиралтейский фрегат. Он словно всматривается в даль, охраняя город на Неве. Запрокинули вверх руки мосты, пропуская по Неве караван судов. Мягко трогают лапой шары львы у Дворцового моста. Сквозь зелень деревьев Летнего сада белеют пленительно-изящные мраморные боги и герои античной мифологии. Подняв светильник, с жадным любопытством всматривается Психея в лицо спящего Амура. Еще одно мгновение, и капля горячего масла упадет на белоснежную грудь бога любви, он встрепенется и улетит. От Лебяжьей канавки к Зимней тянется Миллионная, на которой мы только что побывали. Так и кажется, что в белую ночь однажды пролетел над нею сначала Амур, а за ним и Психея, предвещая будущие сердечные волнения многим жителям этой улицы.

Любовь и борьба — излюбленные темы античной мифологии. В Летнем саду две скульптурные композиции передают похищение римскими юношами девушек — сабинянок. А у широких ступеней Горного института Плутон похищает Прозерпину — дочь богини плодородия Цереры.

Однажды под вечер Мечтатель по своему обыкновению отправился на прогулку от своего дома, находившегося в «отдаленнейшей части города». Возвращался он по набережной канала, и, когда подходил к своему дому, пробило десять часов вечера. Действие многих произведений писателя происходит вблизи Екатерининского канала. Этот извилистый канал течет, пересекая центральную часть города и устремляясь в отдаленную по тем временам Коломну. Оказалось, что отыскать место встречи Мечтателя и Настеньки, точно не обозначенное Достоевским, все же возможно. Направимся вдоль Екатерининского канала (канала Грибоедова) от Казанского моста в сторону Банковского. При этом не забудем, что Мечтатель, по его собственному признанию, жил «у ***ского моста». Мостов, название которых заканчивается на …ский, на канале Грибоедова несколько: Итальянский, Казанский, Банковский, Вознесенский. Но все они в центре города. На нашем пути самым красивым предстает Банковский мост. Его охраняют златокрылые грифоны: полульвы, полуптицы. Когда-то они стерегли запасы золота в находившемся рядом с мостом Ассигнационном банке. По одной из восточных легенд, грифоны были самыми надежными стражами древних кладов.

Купить сувениры Петербурга

За Вознесенским мостом, за тем районом, что стал главной ареной действия романа «Преступление и наказание» (ныне это охранная зона Достоевского), расположен Львиный мостик. Львы с пышной гривой держат в пастях ванты, на которых подвешен и этот мостик. А вот и еще один мост, название которого заканчивается на «…ский», — это Ново-Никольский над каналом Грибоедова, За ним следует Старо-Никольский мост, но он над Крюковым каналом, пересекающим бывший Екатерининский канал. Между этими мостами чуть ближе к Старо-Никольскому стоит старинная трехъярусная колокольня Никольского собора. Здесь немало топонимов, название которых дал этот собор. Вот и аркада старого рынка, что тянется вдоль Садовой. Этот рынок тоже называется Никольским.

На башенке колокольни собора сохранились старинные круглые часы. Они и сегодня отбивают время. Значит, здесь, у этих мостов и этой колокольни, произошла встреча Мечтателя с Настенькой.

Купить сувениры Петербурга

Достоевский для этой встречи выбрал красивое, поэтическое место.

Часы отзванивают каждые четверть часа, подтверждая справедливость нашей находки. Это словно знак свыше. И место, и время — все скрестилось здесь, как решетки двух каналов, разбегающиеся в разные стороны.

«Белые ночи» были написаны Достоевским в 1848 году, а с весны 1846 года начались встречи писателя с Михаилом Петрашевским и его единомышленниками в доме на углу Садовой и Покровской площади.

Достоевский в своем дневнике позже объяснил, что мечтательство и объединило его с Петрашевским.

Петрашевский жил в Коломне. Н. Н. Столпянский писал, что дом Петрашевского «был деревянным, маленьким, типичным домиком старой Коломны; наверху крыши шел резной конек, резьба была и под окнами; на улицу выходило крылечко с покосившимися от времени ступеньками, лестница в два марша вела во второй этаж; ступеньки и дрожали и скрипели, и вызывали невольную боязнь — да выдержит ли лестница тяжесть поднимающегося по ней?»

Федор Михайлович тогда был молод и не знал, не предчувствовал, что эта шаткая лестница станет для него и петрашевцев дорогой на Голгофу.

Возвращаясь домой, писатель шел вдоль Екатерининского канала мимо Никольской колокольни, где рядом красовались гирлянды мостов. После дымных вечеров у Петрашевского, долгих дискуссий о политической экономии и системе Фурье отрадно было полной грудью вдыхать влажный воздух. Хотелось обрести любовь и счастье. И мелодичный перезвон часов на колокольне сопровождал Достоевского. Иногда ему удавалось взять извозчика, но чаще он возвращался в дом Шиля на углу Вознесенского у Исаакия пешком.

Давно отмечено, что в белые петербургские ночи город становится фантастически красивым, по-особому задумчивым, погруженным в самого себя.

И львы, и грифоны, и сфинксы, и другие чудища античной мифологии приобретают какой-то неуловимый призрачный оттенок. Они словно прячутся за тонкую полупрозрачную пелену, которую изредка колышет ветер. А графический четкий рисунок кружев решеток мостов и садовых оград словно размывается влагой.

Белые ночи — это тоже мистика, только светлая и радостная. Не случайно этой волшебной поре посвящено великое множество стихов. Мы приведем, на наш взгляд, только самые выразительные.

Булат Окуджава, обращаясь к Неве Петровне, как к любимой женщине, писал:

Пусть говорят, что прошлое не в счет,
Но волны набегают, берег точат
И ваше платье цвета белой ночи
Мне третий век забыться не дает.

А вот строки из стихотворения «Белые ночи» Всеволода Рождественского:
Как будто все то же: решетки, каналы,
Гранитных мостов парапет,
Но всюду разлит колдовской небывалый
И словно струящийся свет.

Выходишь ты улицей, с детства знакомой,
На полную блеска Неву,
И вдруг этот город — гранит невесомый —
Безмолвно поплыл в синеву.

Он словно отчалил от пристани белой,
Как этот речной теплоход,
И режет бесшумно в ночи онемелой
Молочную матовость вод.

Добавить комментарий

Заходите_на_мой_канал0